mds' Journal

drones from the outer space
Drones are extremely cost effective vs. ground/air assets (particularly in that with drones, operators aren't put at risk). They also enable extremely centralized command and control (as in: operations can be micro-manged in Washington, down to the decision to kill). In sum, a small number of people in Washington DC can control/operate a vast 24x7 killing field for very few $$.

...

It's a pretty slippery slope from here. The simple answer is that US practice we see at work in Pakistan will eventually become common place in Mexico, Central America, and Northern Africa. However, the more interesting answer is how it gets applied to US internal security when the US/global economy crumps into depression, the US government goes bankrupt, and the current system loses much of its remaining legitimacy. In that scenario:

* any armed group would instantly fit the signature of terrorists/guerrillas (the further you are away from an urban zone, the easier a target you will be),
* even a mildly radical post to a blog, Facebook or Twitter ( particularly if it could lead to a flashmob or an occupy style protest) would invite inclusion on the drone assassination list (in that case, the occasional flash of a car being blown up by a drone patrolling a highway and IDing a listed driver, will become common),
* drone to citizen ratios will rise to 100:1 as new micro-drones cut cost and new software allows DHS control centers to manage large region wide "drone clouds."

http://globalguerrillas.typepad.com/globalguerrillas/2011/11/drones-and-us-internal-security.html

У Стивенсона эта идея проведена еще дальше в "Букваре":
Меры безопасности в Шанхайской Атлантиде

Шанхайская Атлантида занимала примерно девяносто процентов территории Нового Чжусина – самую высокую ее часть, внутреннее плато, на высоте примерно мили над уровнем моря, где воздух прохладнее и чище. Местами ее периметр обозначала красивая чугунная ограда, но настоящую границу защищала "собачья сетка" – скопление квазинезависимых аэростатов.

Аэростатом называлось все, что висит в воздухе. Теперь это не составляло труда. Нанотехнологические материалы стали гораздо прочнее, источники питания – мощнее, компьютеры – меньше малого. Труднее было создавать предметы не легче воздуха. Простейшие вещи вроде упаковочных материалов – из которых в основном и состоит мусор – приобрели свойство разлетаться повсюду, ведь они ничего не весили; пилоты дирижаблей, совершающие рейсы в десяти километрах от земли, привыкли, что пустые продуктовые пакеты проносятся за ветровыми стеклами (и засасываются в двигатели). С низкой орбиты верхние слои атмосферы казались покрытыми перхотью. Протокол требует искусственно утяжелять невесомые материалы, чтобы они падали, и к тому же разрушались под действием ультрафиолета. Но многие нарушают Протокол.

Итак, вопрос веса был решен. Оставалось сделать следующий шаг – добавить воздушную турбину. Вполне хватало маленького пропеллера или пропеллеров, укрепленных в сквозном отверстии – они всасывают воздух с одной стороны и выбрасывают с другой, создавая тягу. Аэростат с несколькими двигателями на разных осях способен удерживаться на одном месте и даже перемещаться в пространстве.

Каждый аэростат в собачьей сетке представлял собой зеркальную обтекаемую каплю, в широкой части которой как раз поместился бы шарик для пинг-понга. Эти груши висели по узлам гексагональной сетки, начинавшейся в десяти сантиметрах от земли (так что под ней могла проскочить кошка, но не собака, отсюда "собачья сетка"), более частой снизу, более редкой на высоте. Таким образом священный воздух Новой Атлантиды окружался сферическим колпаком. Когда ветер крепчал, каждая груша разворачивалась, как флюгер; иногда их немного сдувало, но все со временем возвращались на место, плывя против течения, словно стайка мальков. Турбины тихо жужжали, напоминая о работающей электробритве, тем громче, чем больше было груш – все это усугубляло и без того тягостное впечатление.

От борьбы с ветром садились батарейки. Тогда груша подплывала к соседке и тыкалась в нее носом. Обе зависали, как спаривающиеся стрекозы, более сильная передавала энергию более слабой. Система включала аэростаты покрупнее, называемые трутни-кормильцы, которые курсировали вдоль сетки, накачивая энергией произвольно выбранные груши, а эти распределяли ее между товарками. Если груша замечала в себе неполадку, она подавала сигнал, из Королевской охранной установки вылетала сменщица; отслуживший свой век аэростатик, сдав вахту, мчался домой, где его разбирали на атомы.

Как обнаруживают большинство восьмилетних мальчишек, взобраться по собачьей сетке нельзя, потому что груши не выдерживают твоего веса – нога просто прижмет аэростатик к земле. Он попытается вырваться, но, если вдавить его в грязь и засорить турбины, другой спустится и займет свободное место. Можно взять грушу и унести. Когда маленький Хакворт попробовал осуществить этот подвиг, то узнал: чем дальше ты уходишь, тем горячее становится груша. При этом она вежливым, но четким армейским голосом советует немедленно разжать руку, не то хуже будет. Сейчас можно запросто украсть грушу-другую – ее место займут соседки. Как только аэростатик поймет, что остался в одиночестве, он саморазрушится – будто и не было.

Этот дружественный пользователю подход вовсе не означает, что можно безнаказанно проходить через сетку. Пройти-то ты пройдешь – для этого достаточно развести в стороны несколько груш – если Королевская охранная служба не прикажет аэростатикам взорвать тебя или ударить током. В таком случае она предупреждает заранее. Даже если ничего страшного не случится, у аэростатов есть глаза и уши – всякий, пролезший сквозь сетку, мгновенно становится знаменитостью, окруженной сотнями поклонников в форме сил объединенного королевского командования.

Иное дело – микроскопические нарушители. Вот от кого исходит настоящая угроза. Достаточно упомянуть "Красную смерть" (в просторечии – "Семиминутка") – крохотную аэродинамическую капсулу, которая при ударе взрывается и выбрасывает в кровь жертвы тысячу с лишним малюсеньких телец, в просторечии называемых "дыроколами". Известно, что полный цикл кровообращения у среднего человека составляет семь минут; за это время дыроколы успевают проникнуть во все жизненно важные органы.

С виду дыроколы похожи на таблетку аспирина, только более выпуклые для защиты от внешнего давления; как у многих других нанотехнологических устройств, внутри у них вакуум. В нем вращаются две центрифуги, на одной оси, но в разные стороны, чтобы не получался гироскоп. Таблетку можно настроить разными способами, простейший – семиминутные бомбы замедленного действия.

Взрыв разрушает связи между центрифугами, и тысяча с лишним снарядиков разлетаются в стороны. Внешняя оболочка лопается, каждый снарядик порождает взрывную волну, которая на первых порах причиняет на удивление мало вреда – прокладывает узенькую прямую дорожку и, может быть, отбивает кусочек кости. Дальше происходит главное. В зависимости от начальной скорости центрифуги оно случается на разном расстоянии от точки взрыва; внутри этого радиуса все остается практически целым, а по периферии разрушается – отсюда "дырокол". Жертва издает громкий звук – словно бич хлопает – это куски тела вылетают и переходят звуковой барьер в воздухе. Изумленные свидетели оборачиваются и видят, что жертва стремительно розовеет. По всему телу проступают красные полумесяцы – они маркируют линии пересечения интерференционной волны с кожей, к большому удобству следователей, которые могут определить тип дырокола, сравнив отметины с карманной табличкой. Жертва к этому времени являет собой большой дырявый мешок кровавого месива, и, разумеется, реанимации не подлежит.

Такие изобретения породили тревогу, что люди из филы А внедрят несколько миллионов смертельных устройств в членов племени Б и осуществят таким образом древнюю, как мир, мечту мгновенно превратить в котлету целый народ. Попытки были, в нескольких городах массово провожали в последний путь закрытые гробы, но явление так и не получило настоящего распространения. Дело в том, что подобные устройства трудно контролировать. Если некто съест или выпьет такую таблетку, она может подействовать у него внутри, а может проскочить наружу и, совершив круговорот, достаться твоему родственнику. Главное же затруднение представляла собой иммунная система тела-носителя, которая поднимала такой гистологический хипеж, что потенциальную жертву могло просто вырвать.

То, что работает в организме, сработает и в воздухе, вот почему общины обзавелись собственной иммунной системой. На наноуровне не создашь железного занавеса, надо ж как-то проходить самому. Хорошо защищенный анклав окружается воздушной буферной зоной, насыщенной иммунокулами – микроскопическими аэростатами, которые выслеживают и уничтожают диверсантов. У Шанхайской Атлантиды это зона в самом узком месте составляет не менее двадцати километров. Ее внутреннее кольцо приходится на зеленый пояс по обе стороны собачьей сетки, внешнее зовется Арендованными Территориями.

Над Арендованными Территориями вечно висит туман – иммунокулы конденсируют на себя водяные пары. Если вглядеться во влажную дымку и сфокусироваться на точке в нескольких дюймах от носа, можно увидеть, как воздух искрится множеством микроскопических прожекторов – это иммунокулы шарят в воздухе лучами лидаров. Лидар, или лазерный эхолокатор, по сути тот же радар, только использует более короткие, видимые волны. Мерцание означает, что микроскопические дредноуты бьются друг с другом в густом тумане, словно немецкие подлодки с эскадренными миноносцами в черных просторах Атлантического океана.